
Этот февраль изрядно потрепал наши нервы разными болезнями: даже закалённая постоянным открыванием дверей морозильной камеры Яна болела дважды. Второй раз – разрекламированной доктором Комаровским розеолой.
Когда ребёнок болеет, не хочется строить планы, не хочется никому ничего обещать – вообще разговаривать не хочется, хочется залезть под одеяло, обнять температурящее тельце и изо всех сил желать ему выздоровления.
Впрочем, мне с пациентом повезло: при температуре 38.8 Янка прыгала на диванных подушках, обживала домик в моём фотобоксе, и никогда-никогда не пропускала приём лекарств, а наоборот просила добавки. Заодно вылечила всех игрушечных зверей и кукол, закапывая им капли в нос и ставя градусник. На приём к врачу тоже ездили с радостью, и Яна научилась открывать рот по команде, показывая горло, лишь бы туда не пихали металлическую палочку.
Я сама болею хуже: мне не хочется вставать с кровати, мне ужасно себя жалко, и я раскисаю от любых копошений бактерий у меня в носу, поэтому я не говорю: “лучше бы я сама переболела” по поводу любой простуды. Пусть уж лучше будет сопливая деточка и бодрая мама, которая и развлечёт, и утешит, чем здоровый ребёнок и ноющая развалина в виде меня.
Впрочем, я-то ладно, но вот простуженный муж – это, действительно, хуже некуда по количеству страданий и просьб о тёплых носочках и чае с двумя, нет, тремя ложечками сахара! Уж лучше бы я сама переболела